eRebus

национал-социализм

Кукла Барби и политкорректность.

Уильям Пирс

ОБЫКНОВЕННО я люблю в этой передаче обсуждать важные новости: демографическую статистику, которой нам необходимо уделить внимание; криминальные события, которые от нас утаивают зависимые СМИ; изнанку грязных дел вашингтонского правительства, о которой нам не сообщают; имена и поступки влиятельных людей, ответственных за многие злодеяния в современном мире.

Мне нравится обсуждать факты, факты, которые мы можем лично проверить, потому что достоверность – важная составляющая каждой передачи, всего, о чём мы говорим. Достоверность так важна для нас не потому, что мы обсуждаем что-то сверхъестественное или невероятное – это большей частью жизненный материал, который легко подтверждается фактами, а потому что то, о чём я вам рассказываю, полностью противоречит образу мыслей, к которому в наши дни приучена общественность.

Многое из сказанного мной политически некорректно, и по этой причине многие люди пугаются моих слов, панически их боятся, не хотят им верить и найдут любой повод, только бы им не верить. Поэтому все свои выводы я стараюсь подавать так, чтобы слушателям было очень непросто от них отмахнуться. Я стараюсь представлять факты так, чтобы люди были вынуждены им поверить, хотят они или нет.

Далеко не сразу мне удалось смириться с тем, что есть люди, которые не желают знать правды. И кстати, речь идёт о большинстве людей. Большинство хочет верить тому, что внушает им чувство безопасности и комфорта. Правда это или нет – особого значения для них не имеет. Не хочу своими словами оскорбить женщин, но я всегда считал такое отношение типично женским: людей больше заботит, насколько та или иная идея приемлема в обществе, чем её истинность или ложность. Однако именно оно в наше время присуще как большинству женщин, так и мужчин. Мы живём в лишённую мужественности эпоху.

Когда я сказал вам, что люди панически боятся неполиткорректной информации, я ничуть не преувеличил. Спонсор этой передачи, National Vanguard Books, ежемесячно рассылает тысячам людей свои книжные каталоги. Каталоги эти стоят денег, поэтому их стараются высылать тем людям, которым перечисленные в нём книги и аудиокассеты будут интересны; но иногда каталог присылают человеку, который совершенно не переносит политически некорректных идей. Понятно, если получатель просто пролистывает журнал, не находит в нём ничего, что могло бы заинтересовать сторонника Клинтона, бросает его в мусорку и забывает о нём. Однако часто бывает так, что сердце человека начинает бешено колотиться, и его прошибает холодный пот. Он начинает думать: “Господи, а вдруг соседи заметили его в моём почтовом ящике! Они же могут подумать, что я не люблю нашего президента. Они могут подумать, что в общественных опросах я голосую против него. Они могут решить, что я какой-то расист или антисемит, ведь здесь есть книги, которые совершенно неполиткорректны”. И вот – сердце его бешено колотится, а дыхание спирает – он начинает звонить своему адвокату.

Кроме шуток: нам приходят заказные письма с уведомлением о вручении от адвокатов, которые требуют немедленно удалить фамилию того или иного человека из нашего рассылочного списка и больше никогда и ничего ему не посылать. Сколько, по-вашему, приходится заплатить за эту услугу несчастному напуганному слизняку, которому на почту пришёл наш каталог? Не знаю, как ваш, а мой адвокат взял бы сотню зелёных за то, чтобы по моей просьбе отправить такое заказное письмо. Но очень многие американцы так сильно боятся, как бы другие не сочли их неполиткорректными, что с готовностью раскошелятся. И хотя в качестве примера я привёл реакцию сторонника Клинтона, которому прислали книжный каталог, бывают и его противники, которые боятся ничуть не меньше.

Настораживает не то, что идеи и мнения отдельных людей, которых пугает наш каталог, отличаются от моих. Настораживает их страх. Я уверен, что у многих – возможно, даже у большинства – этих боязливых людей вовсе нет ни идей, ни мнений. Идеи для них неважны, неосязаемы. Для них важны приемлемость, соответствие, одобрение. Наверно, это всегда было важно для большинства. Для женщин, например, чужое одобрение всегда важнее, чем верное понимание окружающего мира. Сегодня мужчины чаще, чем обычно, ведут себя в этом отношении по-женски. А страх сильнее и поражает больше людей, чем прежде.

Расскажу вам одну совершенно гнусную историю, которую я прочитал на прошлой неделе. Её напечатали в номере “Сан-Хосе Меркьюри Ньюс” за 19 января. Имеется в виду калифорнийский Сан-Хосе. Автор, Катерина Коркоран, сотрудник редакции этой газеты, Белая женщина, повествует о душераздирающей драме, которая случилась, когда её семилетняя дочь отправилась со своей тёткой в местный магазин игрушек, чтобы выбрать себе куклу Барби. Девчушка хотела взять с полки белую Барби, но ту загораживала чёрная Барби, поэтому, чтобы достать белую куклу, она отодвинула чёрную в сторону. И тут до семилетнего ребёнка дошло, что она только что совершила “преступление на почве ненависти”.

Она пришла домой вся в слезах, растерянная и напуганная, и спросила у матери, значит ли то, что она отодвинула чёрную куклу в сторону, что у неё “предубеждения”. Мать девочки описывает всё это в своей газетной статье. Она приводит слова дочери: “Сегодня в магазине игрушек тётя разрешила мне выбрать любую Барби. И я отодвинула черную Барби, чтобы достать из-за неё белую Барби. Это значит, у меня предубеждения?” И, как я сказал, вопрос был не праздный. Девчушка плакала, её страшно пугала мысль, что она таким образом действительно выказала свои “предубеждения”.

И когда мать услышала этот вопрос, то сама застыла в ужасе. Она не знала, что на это ответить. Она побоялась просто сказать: “Нет, моя хорошая, если ты выбрала белую куклу вместо чёрной, – это не предубеждение”. Она не могла дать такой ответ, потому что он был бы нечестен. Такой ответ, конечно, утешил бы дочь, но в итоге бдительность девчушки могла ослабнуть, и она бы ещё глубже погрязла в неполиткорректности. А если, Боже упаси, это укрепит в ней симпатии к белым в ущерб чёрным?

С другой стороны, если бы мать ответила на вопрос дочери честно, – если бы сказала: “Да, гадкая ты сопливая белая расистка, отшвырнув в сторону чёрную куклу, ты выказала страшное расистское предубеждение в пользу своей расы” – если бы мать ответила так, дочь могла бы получить тяжёлую психическую травму.

Вот что пишет в газете сама мать: “Я боялась, что, ответив утвердительно, навсегда искалечу её самооценку. Её глаза умоляли меня не подтверждать её худших опасений”.

Хотите верьте, хотите нет, но именно так эта глупая женщина и написала в газете: “Я боялась, что, ответив утвердительно, навсегда искалечу её самооценку”. И в то же время мать была уверена, что честным был бы утвердительный ответ, так как знала, что над всеми нами, Белыми, довлеет первородный грех расизма, грех, который мы обязаны всю свою жизнь усердно преодолевать и во искупление которого обязаны всю жизнь расплачиваться.

До самого конца длинной и драматичной статьи мать мучается вопросом, как же быть с этой ужасной дилеммой. Выглядит это сюрреально, как сон, который может привидеться, если заснёшь с очень сильной изжогой. Но, к сожалению, так сегодня думают очень многие американцы. Они и вправду терзаются вопросами вроде того, каким образом воспитать ребёнка, чтобы он был одновременно и политкорректен, и в мире с самим собой.

Мать, написавшая в “Сан-Хосе Меркюри Ньюс”, пересказывает истории и других родителей, которые столкнулись с похожими проблемами. Ни один из этих родителей не выразил гневного возмущения теми, кто промыл их детям мозги до такой степени, что, осознав инстинктивную тягу к себе подобным, они пугаются и чувствуют себя виноватыми. Ни одному родителю и в голову не пришло, что пора хватать дробовик и устраивать охоту на медиамагнатов, которые сотворили такое с их детьми. Нет, все они только и делали, что раболепствали и пресмыкались.

Мать, написавшая эту историю, наконец, приходит к выводу, что её дочери необходимо ещё больше промыть мозги – что ей нужно ещё больше детских книжек, набитых мультикультурализмом и расовым многообразием, ещё больше фильмов Стивена Спилберга и тому подобного. Она утешает дочь, говоря, что та выбрала белую куклу вместо чёрной не потому, что отождествляет себя с ней из-за внешнего сходства, а только лишь потому, что цвет помады у белой куклы понравился ей больше, чем у чёрной. Такая версия событий сильно успокоила и мать, и дочь. После чего, чтобы дочка не соскользнула на порочный путь, мать пошла и купила ей чёрную куклу Барби, куклу-метиску, индейскую куклу и так далее.

В завершение она пишет: “Я решила, раз уж дочь хочет играть с Барби… пусть они, по крайней мере, будут разными. Сейчас среди её игрушек есть Барби с арабскими, индейскими, латиноамериканскими и афроамериканскими чертами”. И эта мамаша явно очень горда тем, как ей удалось решить проблему своей дочери. Меня едва не стошнило по прочтении этой статьи.

Легко представить, что случится лет через восемь, когда дочь этой женщины будет учиться в расово интегрированной школе и начнёт встречаться с мальчиками. Когда ей придётся выбирать, с кем пойти на свидание – с чёрным или Белым мальчиком, – она вспомнит, как мать отреагировала на дилемму с куклой Барби. Мать, несомненно, будет очень ею горда, когда она приведёт домой к ужину своего первого чёрного кавалера.

Было время, скажу я вам, когда мне думалось, что спасти белую расу и нашу цивилизацию можно, только устроив гражданскую войну, перестреляв всех и каждого с подобным образом мыслей и начав всё заново с теми, кто выживет. Конечно, гражданская война нам всё ещё нужна – без неё никак не обойтись, – однако нет необходимости убивать всех, кого терзают тревога и чувство вины, когда его или её дочь выказывает предпочтение к белой кукле Барби. Эти люди не выступают против сохранения Белой цивилизации по идейным соображениям. Как я уже упомянул, идеологии у них нет – есть только политкорректность, неважно в чём она на данный момент заключается. А вот кого действительно надо – просто необходимо – перестрелять, так это нынешних пособников политкорректности, людей, которые намеренно делают так, чтобы семилетние Белые девочки терзались чувством вины, если выказывают предпочтение белым куклам Барби. Пристрелим их – остальные приспособятся. Они усвоят любые взгляды и мнения, которые им подадут. Таковы люди в своём большинстве. Такими они были всегда.

И не у всех людей такого склада коэффициент интеллекта выражается двузначным числом. Многие из них весьма умны и компетентны. Либо они родились с каким-то чувством вины, либо это чувство им можно легко внушить, чтобы впоследствии на нём играли поборники политкорректности. Думаю, шаманы и жрецы понимали и использовали эту особенность с незапамятных времён, именно поэтому понятия вины и искупления играют такую большую роль во многих религиях. К несчастью, люди, которые пробрались в наши средства массовой информации и намертво в них вцепились, тоже её понимают.

Когда мы видим, как СМИ манипулируют людьми вроде той матери, что написала в “Сан-Хосе Меркьюри Ньюс”, мы воспринимаем это как настоящую трагедию. Однако бывает весьма забавно наблюдать, как изворачиваются некоторые ушибленные политкорректностью учёные лемминги, когда сталкиваются с похожей дилеммой. Вот, к примеру, недавний случай с фельдмаршалом Бернардом Монтгомери. Вплоть до последнего времени он слыл героем в глазах политически корректного истеблишмента, поскольку во время Второй мировой одержал над немцами победу в Северной Африке. После войны он объездил британские колонии в Африке и представил правительству отчёт, который пришёлся сильно в пику намерению властвующих либералов расформировать Британскую империю. Поэтому этот отчёт на 50 лет положили под сукно с грифом “секретно”.

Пару недель назад предусмотренные 50 лет истекли, и британский государственный архив обнародовал документ в новостных СМИ. Монтгомери не только высказывался за укрепление Империи и борьбу с распространением в Африке коммунизма – что совершенно неприемлемо для либералов – но и откровенно высказал своё мнение о чёрных, включая и якобы “цивилизованных”, и об их способностях. Черный африканец, писал Монтгомери, “это совершенный дикарь, практически неспособный самостоятельно развивать страну”.

Мнение Монтгомери о чёрных вовсе не выходило из ряда вон в 1940 годы, когда он писал свой отчёт, и люди не боялись высказать его в приличном обществе. Более того, такого мнения придерживалось большинство британцев, которым привелось хоть немного пожить в британских колониях в Африке. Однако в последние 50 лет зависимым СМИ, церквям и прочим пособникам политкорректности удалось сделать это мнение неполиткорректным. И вот недавно, когда высказывания Монтгомери о чёрных были обнародованы, все, кто некогда был хоть немного с ним знаком, бросились изо всех сил от него открещиваться. Его здравствующая родня заявила, что им им стыдно и очень неловко. В этом месяце один из биографов Монтгомери в интервью газете “Гардиан” презрительно фыркнул, что “его репутации нанесён непоправимый ущерб”. Репутация Монтгомери, конечно же, целиком стоит на его талантах военачальника и стратега, но для фанатика политкорректности просто непостижимо, как это “расист” может обладать какими-либо превосходными качествами.

И так происходит постоянно. Когда несколько лет назад были опубликованы личные бумаги Генри Менкена, случилось то же самое: все, кто когда-либо лестно отзывался о Менкене или его трудах, начали выкручиваться и спасать свою шкуру. Они до смерти испугались, что из-за откровенных взглядов Менкена на расовый и еврейский вопрос люди могут решить, что и они сами неполиткорректны. Они до жути боялись, как бы их самих не сочли причастными.

Если бы нынешние политкорректные лемминги услышали, как почти все заметные общественные деятели или писатели, кроме коммунистов и священства, примерно до 1950 года высказывались о расовом вопросе, они бы поседели от ужаса. Почитайте, что известный врач-гуманист Альберт Швейцер писал о чёрных африканцах, среди которых жил и которым всю свою жизнь стремился помочь. Почитайте, что писал о расовом вопросе президент Теодор Рузвельт, или Авраам Линкольн, или любой из сотни других людей, имена которых я мог бы назвать, особо даже не вороша свою библиотеку.

Из-за этого для политкорректных писателей и учителей история превратилась в политическое минное поле – и в основном по этой причине историю выдавливают из школьной и университетской программы, заменяя её выхолощенным – по сути фальшивым – “знанием”, которое подвергли тщательному “разминированию”. Действительно: как политкорректному учителю объяснить своим ученикам, что едва ли не каждый человек, которого они считают великим изобретателем – такой как Томас Эдисон; или великим промышленником – такой как Генри Форд; или великим пионером воздухоплавания – такой как Чарльз Линдберг; или великим военачальником – такой как Джордж Паттон, да и многие, многие другие на самом деле был жутким расистом? Как скрыть это от учеников, когда они прочтут подробности частной жизни этих исторических деятелей, когда они прочтут, что эти люди на самом деле думали по расовому вопросу? Да ведь так профессор истории запросто наживёт себе большие неприятности. Лучше вовсе не изучать то, что происходило примерно до 1960 года. Да и кому вообще нужны эти древние знания? Ведь с политической точки зрения они страшно некорректны.

Популярнейшей радиопередачей Америки, которая впервые вышла в эфир в 1929 году, впоследствии стала телевизионным сериалом и транслировалась вплоть до 1960 года – в общей сложности 31 год – было шоу “Амоса и Энди”. Его писали Белые сценаристы, а Белые актёры играли роли чёрных, разговаривая на соответствующем жаргоне. Шоу никоим образом не было направлено против чёрных, напротив, чёрные персонажи представлялись с большой симпатией. Однако шоу было комедийным, а среди черных персонажей не было ни достойных государственных мужей, ни нейрохирургов, ни ракетостроителей, поэтому к началу 1960-х его заклеймили как “расистское” и сняли с эфира. Если бы “Амоса и Энди” решили возродить в наши дни, на любую компанию, которая бы рискнула стать его спонсором, немедленно обрушились бы бойкоты и демонстрации. Политики и религиозные лидеры разразились бы по телевизору возмущёнными речами о том, какое оно “человеконенавистническое” и “расистское”. И по всей Америке десятки тысяч подобий Катерины Коркоран – помните глупую женщину, которая на прошлой неделе написала в “Сан-Хосе Меркюри Ньюс” о душевной травме своей семилетней дочери из-за кукол Барби? – десятки тысяч таких женщин и их окончательно обабленных мужей стали бы заламывать руки и мучительно ломать голову, как бы объяснить детишкам, почему им нельзя смотреть по телевизору “Амоса и Энди” и почему смеяться над персонажами этого шоу значит выказывать свою “предубежденность”.

Интересно отметить, что, хотя “Амос и Энди” доживали свои последние дни в качестве телешоу, как раз-таки телевидение в первую очередь вызвало в 1960-е годы те глубокие изменения в американской жизни, из-за которых трансляция и этого шоу, и любых других неполиткорректных передач стала невозможной. Телевидение как средство промывания мозгов впервые набрало силу примерно в 1950 году – или, возможно, годом-двумя ранее. В 1950 году в США уже насчитывалось десять миллионов чёрно-белых телевизоров. Уже в начале 1950-х каждое уважающее себя семейство леммингов, которое хотело “жить не хуже людей”, считало обязательным иметь в доме телевизор, чтобы каждый вечер маленькие лемминги и их родители могли собраться у крошечного, мерцающего черно-белого экрана и усвоить надлежащие взгляды и мнения. Но именно с появлением в начале 1960-х годов цветного телевидения оно быстро превратилось в мощное и всеобъемлющее средство контроля над сознанием.

Не будь телевидения, дочка Катерины Коркоран выбрала бы белую Барби, не испытывая душевной муки. Не будь телевидения, поклонникам фельдмаршала Монтгомери не пришлось бы за него извиняться. Не будь телевидения, Билл Клинтон был бы просто продажным адвокатишкой в Литтл-Роке и защищал бы в суде мелких наркоторговцев.

Само собой, обвинять в политкорректности телевидение как средство вещания совершенно бессмысленно. Это как обвинять пистолет “Смит и Вессон” или “Кольт” в уличных перестрелках. Винить следует представителей известного голливудского племени, которые с самого начала захватили телевидение в свои грязные руки, вытеснили из него всех остальных и, пользуясь своим безошибочным племенным чутьём, начали использовать это новое средство информации, чтобы впрыскивать в наш народ свой духовный яд. Однако на эту тему мы говорили и говорим довольно много в наших “Голосах американских несогласных”.

Закончим сегодняшнюю беседу тем, что дадим себе слово больше не сидеть сложа руки, пока это гнусное племя отравляет души семилетних девочек, и сделать всё необходимое, чтобы положить конец их контролю над сознанием и душой нашего народа.

Источник: Choosing a Barbie Doll by William Pierce, 1999

1 комментарий

    Trackbacks

    1. eRebus

    Добавить комментарий:

    Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

    Логотип WordPress.com

    Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

    Google+ photo

    Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

    Фотография Twitter

    Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

    Фотография Facebook

    Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

    Connecting to %s

    %d такие блоггеры, как: